Zavoroha

На втором курсе нас покинул Плетнев, получивший звание капитана и ушедший в войска. Так, вместо подготовки к поступлению я до 25 июля провалялся на больничной койке. Сам Бог велел посадить на эту территорию артиллерийский полк. Я шлепнулся на раскаленную щедрым украинским солнцем дорогу, покрытую толстым (10-12 сантиметров) слоем пудрообразной пыли. Услужливое воображение в таких случаях рисует картину хлюпающего мешка с костями, сколько он там еще будет делать вид, что живет и дышит, кто знает, может, день, может, час. Ко всему еще выяснилось, что задача батальону была изменена. Потом все дружно пришли к выводу, что гайморит мой можно лечить только оперативным путем.

Мне ничего не оставалось делать, как сделать вид, что я им верю. Мне торопиться было некуда, и я стал наблюдать за десантированием. Пожилая женщина-врач усадила меня и давай расспрашивать. Позже всякое бывало, но такого страха перед землей, как на втором прыжке, я больше никогда не испытывал. Надо было придавать этому безобразно стихийному процессу цивилизованный характер. И я летал в буквальном смысле этого слова.

В 1969 году с целью подготовки командиров взводов для частей спецназначения в Рязанском десантном училище была создана отдельная рота по принципу: взвод - курс. Пришлось всех растащить, и тогда начали набирать во фляги живительную влагу. В школе я почему-то очень любил логарифмы, как простые, так и десятичные. Парашют лежал передо мной, ни малейшего дуновения ветерка, абсолютная, до звона в ушах, тишина. В нашем сознании он имел на это все права, так как являл собой образец начальника, живущего по правилу: "Делай, как я!" Хорошо помню мой первый прыжок с парашютом в училище. Так как запасы оружия там просто огромны. И я попал на такую волну, от которой гостиницу штормило и она гудела, как потревоженный улей.

Я упорно отказывался от всевозможных почестей и подарков. В городах царила эйфория вырвавшейся наконец на свободу демократии. Позже выяснилось, что я интуитивно поступил правильно. Девушку звали Инной, и, забегая вперед, могу сказать, что это была моя будущая жена, за которой я ухаживал целых четыре года. При этом добрая половина при приземлении попадала, и люди шли, мокрые с головы до ног.